Якутский республиканский комитет

Во вторник в московском Физическом институте им. Лебедева состоялась конференция научных работников, в которой приняли участие около тысячи человек. Главная тема конференции – промежуточные итоги реформы РАН: как их оценивать и что делать дальше? Напомним, первая подобная конференция прошла в конце августа прошлого года, когда инициативы правительства и президента, фактически уничтожавшие Академию, еще не были оформлены законодательно.

Тогда представители научного сообщества в краткие сроки смогли самоорганизоваться и всерьез заявить о себе. Власти были вынуждены несколько скорректировать разрушительные планы, отчасти – пересмотреть их.

Полгода назад конференция объявила себя постоянно действующим органом и приняла решение по необходимости собраться снова. И вот такая необходимость назрела. 27 марта предстоит общее собрание уже объединенной Академии. При этом впервые представители академических институтов на собрание не приглашены.

К сожалению, разница в настрое в августе 2013-го и в марте 2014-го сразу бросалась в глаза – и не в пользу нынешнего собрания. Тогда участники конференции видели вполне реальную перспективу: не допустить разрушения РАН. А потому бились всерьез. Председатель оргкомитета конференции академик РАН Владимир Захаров полгода назад открыл ее такими словами: «Мы будем говорить, по сути, о судьбе страны, а не только РАН. Если Россия потеряет РАН, мы потеряем фундаментальную и прикладную науку, потеряем обороноспособность страны. Наши так называемые либеральные реформаторы презирают чистую науку – это разновидность нового варварства».

О судьбах науки и страны говорили тогда Жорес Алфёров, Леонид Рошаль, вице-президент Сельхозакадемии Иван Ушачёв, другие выступавшие. На сей раз не было ни большинства знаковых фигур, ни (и это куда важнее) столь серьезных обобщений. «Закон все-таки принят, новое ведомство, управляющее наукой, ФАНО, уже создано и посылает в институты инструкции. Слияние трех академий, против которого мы протестовали, произойдет 27 марта. Борьба за развитие эффективной российской науки еще впереди», – нельзя не отметить, что тон этого обращения академика Захарова уже другой. Он даже не смог принять личное участие в конференции, так что обращение его было зачитано.

А тезис о том, что теперь научное сообщество находится в новой реальности, реформы стали данностью и с этим приходится считаться, звучал неоднократно. Так что авангардные августовские сражения перешли в арьергардное сопротивление. Задачи поставлены, скорее, тактические, нежели стратегические – приспособиться с наименьшими потерями.

Впрочем, никто с повестки дня не снимает и основной цели: наука должна управляться учеными, административное вмешательство в научный процесс следует свести к минимуму. Но как этого добиться?

Академик Александр Кулешов, выступивший от имени оргкомитета, остановился на главных опасностях реформ. По его словам, не существует адекватной методики оценки деятельности академических институтов. Следствием этого может стать их массовое слияние, перепрофилирование, ликвидация. «Интеллектуальный гумус», по его выражению, в России за последние годы страшно истончился, так что подобные действия могут привести к катастрофе. И даже неплохо налаженный на настоящий момент диалог с ФАНО мало что значит. Ведь государственный чиновник действует в установленных рамках. А рамки эти известны: так называемая оптимизация, то есть, по существу, уничтожение «в целях экономии».

Илья Бетеров из Института физики проводников (Новосибирск) выступил на тему «Научные работники – институты – ФАНО – РАН – МОН. Какой будет эта система?». Ответов в выступлении не прозвучало – лишь новые вопросы и недоумения. Как говорит Бетеров, если до реформы система была отлажена, можно было наглядно продемонстрировать и молодому специалисту, и студенту, какие его ждут перспективы, то сегодня – полная неизвестность. Непонятно, какие из академических институтов вообще сохранятся. Неясно, что будет с тематикой научных исследований. Невозможно сказать, что будет с социальным фондом (с тем же жильем для молодых специалистов), который раньше принадлежал Академии. Международное научное сотрудничество находится в подвешенном состоянии. Все ждут «установочных документов».

При этом непонятно, к кому все эти опросы обращать. Ведь, как заключил Бетеров, ФАНО и министерство образования не претендуют на научную компетентность. А РАН теперь лишена механизмов для управления.

Между тем в зале присутствовали президент РАН Владимир Фортов, руководитель Федерального агентства научных организаций (ФАНО) Михаил Котюков и генеральный директор Российского научного фонда Александр Хлунов. В общем-то именно они и должны были отвечать на прозвучавшие вопросы. Формально так оно и происходило. Однако все и впрямь свелось лишь к формальностям и частностям.

Меньше всего вопросов было, пожалуй, к Владимиру Фортову. Собственно, это демонстрировало нынешний уровень организационных возможностей реформированной Академии и ее президента. Сам Фортов начал с того, что устав Академии, который будет принят на общем собрании через два дня, должен утверждаться правительством. И в этом-де большая опасность: «Если принятый нами устав будет отклонен правительством, мы останемся вне правового поля, будем вне закона. Тогда мы этот устав получим от минобрнауки и от министерства экономики. И эти уставы будут копией того первого варианта закона, с которым мы имели дело летом».

То есть РАН окончательно превратится в «клуб по интересам», полностью лишенный влияния на научные институты. Выглядели эти предостережения президента академии довольно беспомощным призывом «не высовываться».

Фортов всячески подчеркивал, что сотрудничество с ФАНО идет конструктивно. Но в какой-то момент практически проговорился. Он отметил, что ФАНО – это «самая крупная структура на земном шаре», включающая 1007 организаций. Однако перемещения и переподчинения «похожи на перестановку кроватей», так как ни ФАНО, ни РАН не имеют возможности решать принципиальные для науки проблемы. Речь идет о мизерных зарплатах научных работников, изношенности фондов, отсутствии оборудования и техники.

Руководителем «самой большой на земном шаре организации» является выпускник Красноярского университета по специальности «финансы и кредит» 37-летний Михаил Котюков. Он пообещал ученым, что к их голосу будут прислушиваться, но «в рамках федерального законодательства». Он также открестился от типового устава научных институтов, который рассылает его ведомство, и сообщил, что урезать финансирование никому не собирается. Прежде всего, потому что «этот вопрос регламентирует правительство».

При этом господин Котюков очень спешил покинуть высокое собрание, ссылаясь на занятость. Удивительно, но у чиновника, главной обязанностью которого является управление российской академической наукой, нашлись дела более важные… А вот организаторы конференции считали достижением, что чиновники от науки вообще пришли.

Ответы гендиректора Российского научного фонда Хлунова выглядели столь же формально. Его забросали вопросами о совершенно немыслимых требованиях к руководителям грантовых проектов. А для российских ученых гранты – едва ли не главное средство существования. (Как, например, рассказал Александр Буфетов, его зарплата доктора наук в Математическом институте имени Стеклова – 22 тыс. рублей. Гранты же позволяют ее удвоить.) Требование 28 публикаций за 5 лет выводит на первый план подчас не ведущих ученых, а тех, кто умеет «пристроиться».

Видимо, прав чл.-корр. РАН, доктор физических наук Петр Арсеев, заявивший что для чиновников, не понимающих особенностей научной среды, формальные критерии превращаются в инструмент ликвидации: «Если оценка будет основана только на формальных критериях, останется лишь вспоминать Салтыкова-Щедрина: «Только те науки распространяют свет, кои способствуют исполнению высочайшего предписания».

Как выяснилось, неразрешимой для российских чиновных руководителей является даже анекдотическая «научная проблема 100–550». Имеются в виду 100 рублей командировочных в сутки и 550 рублей, которые компенсируют за проживание. Что ж тогда говорить о по-настоящему системных и серьезных задачах!

А ведь, как отметил Вячеслав Вдовин (Институт прикладной физики РАН, г. Нижний Новгород), события в Крыму показали: власть вполне способна проявлять политическую волю и принимать качественные решения, когда считает это нужным.

В принятой участниками конференции резолюции звучат следующие требования:

– фундаментальная наука должна стать главным направлением в перечне приоритетных направлений развития науки, технологии и техники в России;

– любые принципиальные решения в сфере науки и образования должны приниматься только после обсуждения и согласования с научным сообществом;

– РАН должна объединять ее членов и научных сотрудников институтов;

– необходимо обеспечить самоуправление научных коллективов на всех уровнях;

– основной целью оценки работы должно быть не сокращение числа научных организаций и количества научных сотрудников, а выявление «точек роста» и создание дополнительных возможностей.

Конференция обсудила также типовой устав для научных институтов. Последнее особенно важно, так как академические институты сейчас оказались в правовом вакууме.

Вот только обратят ли внимание министерства, ведомства – да и участники предстоящего 27 марта собрания – на все эти требования и предложения? Учтут ли их? Из арьергардных боев почти невозможно перейти в наступление. (А ситуация вокруг РАН – это, без преувеличения, битва за науку.) К тому же, на конференции не был дан системный анализ первых результатов реформ, а потому и четкого плана действий не сформулировано.

«Представить себе академию наук без науки – это бюрократический выверт», – как выразился президент РАН Владимир Фортов. Однако такой выверт, к сожалению, совсем не кажется фантастикой в российских реалиях.

Екатерина ПОЛЬГУЕВА