У частного музея Виктора Вексельберга, торжественно открытого в ноябре 2013 года, по-своему знаковое место в Санкт-Петербурге. Собранная миллиардером коллекция произведений искусства размещена во дворце Нарышкиных-Шуваловых. Приходящая сюда публика подолгу задерживается у стендов с императорскими пасхальными яйцами, другими шедеврами ювелиров российского дома Фаберже и соперничавших с ними мастеров. Многие еще не забыли, как правительственные и принадлежащие олигархам СМИ без устали повторяли, едва не захлебываясь от восторга: вот она, реальная демонстрация социальной ответственности бизнеса – в Россию доставлены купленные в США Вексельбергом раритеты фирмы Фаберже. И теперь среди экскурсантов обязательно находится самый любознательный, который не может удержаться от вопроса, что называется, в духе времени: «А во сколько обошлась ему эта сделка?»

Нуворишам нравится купаться в роскоши

«Знатоки» приводят самые разные суммы сделки – от 100 до 200 миллионов долларов. Но продавец и покупатель, видимо, изначально договорились: ни слова об этом. 12 лет назад Вексельберг приобрел коллекцию раритетов фирмы Фаберже у внуков известного американского издателя Берти Чарльза Форбса, чья фамилия в 1917­м была избрана в качестве названия журнала, ставшего вскоре популярнейшим деловым изданием. Предприниматель из России, включенный в форбсовский глобальный список богатейших людей планеты, не испытывал проблем с деньгами. А ведь прошло, казалось бы, всего ничего с той горбачевской поры, когда руководитель лаборатории ОКБ Вексельберг занимался вместе с компаньонами скромным бизнесом, готовя к отправке за границу освобожденный от оплетки медный кабель.

Все поменялось после благословленной командой Ельцина всероссийской растащиловки советского индустриального наследия. Через две с небольшим пятилетки великого разграбления эксперты русской версии журнала «Форбс» обнаружили в нашей стране 30 долларовых миллиардеров. На обретение капиталов такого масштаба у многих предпринимательских династий Старого и Нового Света уходили если не века, то десятилетия. А в постсоветской России крупные состояния делались за считанные дни. В 2004 году Стив Форбс, который был среди участников переговоров о продаже Вексельбергу коллекции Фаберже, отозвался о проходившей в нашей стране приватизации довольно нелицеприятно, назвав ее «хаотичной и коррумпированной». И это еще достаточно мягкая оценка им самого жестокого неолиберального проекта девяностых и его конечного продукта – олигархов. Раньше главный редактор журнала «Форбс» говорил о них, не прибегая к парламентским выражениям: «Многие из них были просто кровососами, набивали карманы за счет простого народа и открывали счета за границей. Это только называлось капитализмом, а на практике было эксплуатацией по Марксу. Это вовсе не демократия и свободный рынок, а воровство и клептократия».

Почему у нуворишей, сказочно разбогатевших в лихое ельцинское время, вдруг проснулась эта странная страсть, и они занялись коллекционированием картин художников, произведений декоративно-прикладного искусства, старинных музыкальных аппаратов и т.д.? Да, иногда тут присутствовал холодный расчет: с годами работы мастеров лишь дорожают. Но срабатывал и другой фактор. Бизнесменам, происхождение капиталов которых всегда вызывало массу суровых вопросов, остававшихся без ответов, хотелось быстро подняться из грязи в князи.

Когда в твоем распоряжении персональный самолет, дорогущая яхта, навороченные бронированные автомобили, шикарные виллы, где взор ласкают не только интерьеры, но и картины, купленные за миллионы долларов, у тебя исчезают тревоги. И тогда, как утверждают психологи, для «субъекта» не важно, что огромные деньги делаются им на предприятиях, наносящих огромный ущерб окружающей среде и здоровью человека, на разноплеменных рынках, где царствуют беззаконие и антисанитария. Сам он отделен от всего этого расстояниями и стеной, за которой находится закрытая территория роскоши.

Рантье заподозрили в скупке краденого

Банкир Петр Авен, обладатель крупнейшего частного собрания русской живописи начала XX века, не так давно купил «Красный дом» Марка Шагала. У коллеги Авена, владельца «Промсвязьбанка» Алексея Ананьева, другое направление поиска: у него самая большая в стране коллекция произведений соцреализма. Только не надо думать, что работы мастеров этой школы достаются за бесценок. Например, покупка картины Георгия Нисского «Над снегами» на международном аукционе «Сотбис» обошлась Ананьеву в три миллиона долларов.

Неожиданно строгий отбор демонстрирует президент Европейского еврейского конгресса Вячеслав Кантор, один из бенефициаров чековой приватизации девяностых годов прошлого века, владелец известного в стране и мире производителя удобрений холдинга «Акрон». В основанном им Музее искусства авангарда собраны работы русских художников еврейского происхождения. Такая вот эстетическая селекция у гражданина Израиля, делающего деньги в России.

У Дмитрия Рыболовлева, который после продажи «Уралкалия» переместился из Перми в Западную Европу, где ведет жизнь рантье, свой пунктик. Он вкладывает огромные средства в статусные, знаковые покупки. Если приобретать футбольный клуб, то неоднократного чемпиона Франции «Монако». Если недвижимость, то острова, некогда принадлежавшие греческому миллиардеру Аристотелю Онассису. Если очередное полотно живописца для пополнения личной коллекции, то картину Леонардо да Винчи «Спаситель мира» за сто с лишним миллионов долларов.

Три месяца назад он неожиданно оказался в центре международного скандала. Полиция княжества Монако временно задержала Рыболовлева для дачи показаний «в рамках расследования обширного дела о покупке им картин и других произведений искусства». Прошлой осенью ему пришлось передать французским властям две картины Пабло Пикассо – парижская юстиция посчитала, что поставщик шедевров Бувье причастен к их краже у падчерицы художника.

Сказка о чемпионе петушиных боёв

Многие арт-дилеры считают Дмитрия Рыболовлева обладателем самой дорогой российской частной коллекции произведений искусства. Хотя еще несколько лет назад пальма первенства в этом виде олигархических игр принадлежала Роману Абрамовичу. При этом эксперты и тогда обращали внимание на то, что никто, кроме узкой группы доверенных лиц, не знаком с его собранием шедевров.

У коллекционеров достаточно фобий. Самая распространенная из них – вечный страх: а не фальшивку ли продали мне? Вскоре после смерти Бориса Березовского обнаружилось, что в его коллекции 19 поддельных картин. Причем покупка произведений искусства на международных торгах отнюдь не гарантирует 100­процентную чистоту их происхождения. К примеру, Вексельбергу пришлось судиться с аукционным домом «Кристи». Как выяснилось, приобретенное у него олигархом живописное полотно, автором которого значился Борис Кустодиев, было написано другим художником.

Информация к размышлению

Напомним, что, по зарубежным оценкам, Дмитрий Рыболовлев потратил на приобретение работ мастеров для коллекции два миллиарда долларов, или в пересчете по нынешнему валютному курсу около 150 миллиардов рублей. Для сравнения: эта сумма в полтора с лишним раза превосходит бюджет­-2016 Ленинградской области. В соседней, менее благополучной Псковской области разница будет уже пятикратная. Естественно в пользу олигарха. Подобные удручающие диспропорции можно обнаружить во многих регионах.